Когда Вениамин вернулся домой с прогулки, то в комнате Дрыха обнаружил полнейший хаос. Дрых вытащил стол на середину комнаты и поставил сверху стул, подложив под ножик по тому Шопенгауэра. Сидя на этой шаткой конструкции, Дрых что-то вырезал из журнала, а на потолке в беспорядке были наклеены плакаты и вырезки с изображениями Курта Кобейна.
- Вениамин, я вот что подумал. Раз есть стена Цоя, то надо сделать и потолок Кобейна, он ведь тоже умер.
- А чего сразу потолок? Continue Reading »

Вениамин сидел на окне и вглядывался в дождь. Дрых лежал в одних трусах на кровати и внимательно наблюдал за перемещением таракана по стене. Насквозь мокрая одежда Дрыха была развешена по всей комнате.

— Ужасный город, ужасная гостиница, ужасная погода.

— Да успокойся, Вениамин, переночуем и поедем дальше, — не отрывая взгляда от таракана, сказал Дрых.

— Куда? Мы уже три дня автостопом по всей Беларуси колесим, а куда едем так я еще и не понял.

— Домой… —ответил Дрых, не меняя позы.

—Так зачем мы из него уехали? Я уже третий день всяким дерьмом питаюсь.

—Когда в следующий раз будешь воровать в магазине, смотри на срок годности, — издевательски проронил Дрых.

Continue Reading »

В МакДональдсе кот всегда сидел у Дрыха на коленях, что бы не привлекать лишнего внимания. Впрочем, сидевшие рядом девочки были слишком заняты – они делили кукол из хеппи мила. Дрых с невозмутимым выражением лица опустил руки под стол и наливал водку в стаканчик с кока-колой.

Кот обмакивал солоноватые картофельные палочки в шоколадное мороженное и топорщил усы. Свободной лапой он придерживал коробку с филе-о-фиш и глаз не сводил с ещё теплого гамбургера.

— Ну чё? — сказал он с набитым ртом. — Глобализм не такая уж плохая штука? Во всем есть обратная сторона? Сырный соус будешь?

— Не, спасибо, — не отвлекаясь от процедуры, ответил Дрых, — Вениамин, ты хоть представляешь, что вкус этой картошки будет таким же и на другом конце света? Будешь сидеть в Токио, а вкус тот же. Я не против жареной картошки, но я хотел бы, чтобы в каждом городе она была приготовлена по-своему. Continue Reading »

Дрых и Вениамин сидели на крыльце гостиницы «Европа» и просили денег у проходящих мимо иностранцев. Вениамин не любил попрошайничать так же, как и не любил иностранцев на улицах своего города. Дрых же с усердием повторял одну и ту же фразу, когда какой-то иностранец проходил мимо гостиницы: «Sir, I want to eat, because I’m young philosopher». Некоторые с удивлением останавливались. Осмыслить суть сказанного Дрыхом на ходу не удавалось. Туристы доставали кошельки и шли по своим делам. Вениамин в это время в негодовании ходил где-нибудь в стороне, чтобы не травмировать психику иностранцев среднего класса своей раскраской. В этот раз она была алая, хотя на этикетке обещали «баклажан». В сторону особо удивленных происходящим кот кидал фразы вроде «The meal kills brains» или «MacDonald’s has killed the person in me». Увидев говорящего кота, иностранец думал только об одном: «Уехать быстрее из этой страны». Из страны, где философы просят деньги, из страны, где коты говорят и говорят такое. Увидев именно эту мысль в глазах интуриста, кот добивал: «Распустите ООН, верните НСДРП!». Continue Reading »

Дрых, развалившись в мягком кожаном кресле, сидел у деда в гостях и смотрел телевизор. На экране лев усердно трахал львицу — шел «Дикий секс» по National Geographic. Вениамин сидел за ноутбуком и что-то набирал, периодически поглядывая на экран.

— Вениамин, что ты там делаешь?

— Не отвлекай, — не отрывая взгляд от монитора, буркнул кот.

— Да, Вениамин, колись, что ты там пишешь. Небось трактат какой-то?

— Нет, — коротко ответил кот, пытаясь замять разговор.
Continue Reading »

Дрых курил медленно и вдумчиво.

— Вениамин, я сейчас могу отделиться от тела и оказаться дома… Я уже пролетаю над Минским морем.

Вениамин перестал расхаживать по платформе и обернулся.

— Ну лети, лети, птица. Пусть твое второе «я» еще рюкзак захватит. И палатку! Я больше не потащу. — Кот поднял лапу и посмотрел на часы. Электричка опаздывала, а летние сумерки выглядели совсем по-осеннему. — Как полет-то?

Continue Reading »

Дрых ходил по залу и внимательно осматривал картины. Одни представляли собой гладко выутюженные, натянутые простыни, покрытые ломом монохромных линий. Эти наводили на мысль о миллиметровой бумаге и чертежах. На других из небрежно брошенных мазков вырисовывались дрожащие силуэты, ни в какую не желающие складываться в хоть сколько-нибудь знакомые образы, а на третьих были нарисованы настолько не сочетаемые между собой предметы, что композиция явно попирала все вселенские представления о гармонии.

Вениамин с явным недовольством в глазах плелся за Дрыхом. Когда Дрых останавливался возле очередной картины, кот плюхался на пол и тоже задирал голову к раме, но в его взгляде не было ни капли интереса.

— Дрых, пошли отсюда, мне уже надоело смотреть на эту мазню. Continue Reading »

Старый спальный район барахтался в тополином пухе и вечерних сумерках. По улице шли две фигуры – мальчик, который, чуть склонившись набок, нес пакеты (из одного явственно выпирал батон) и кот, сосредоточенно жующий сосиску.

— Ты зачем сосиску украл? Мы же договорились, что возьмем денег у деда и потом честно всё себе купим. – Кот шел на шаг впереди, и нотации Дрыха уходили коту под хвост в буквальном смысле. Continue Reading »

Окно было распахнуто настежь и ветер трепал висящий на стене плакат Гитлера с подписью «Великий мастурбатор», сделанной красной помадой. Кто и когда оставил эту подпись не помнил даже Дрых.

В глубине комнаты играла «Тело человеку дается как машина» группы Пурген и совершалась одна из тех процедур, которые осуждались не только ветром, но и соседскими старушками. Дрых сидел на табурете, подвернув ногу под себя, и, тщательно орудуя расческой, красил кота. Привыкший к этой процедуре Вениамин не сопротивляется и даже негромко мурлыкал — кот считал, что громкое мурлыканье удел домашних кошек, и сдерживал свои порывы. Continue Reading »